Прецедент ЕСПЧ по делу "Матыцина против России": о равенстве представления экспертных мнений и не только об этом

По жалобам о нарушении пункта 1 статьи 6 Конвенции (уголовно-правовой аспект)
Вопрос о соблюдении принципа равенства сторон судопроизводства

По делу обжалуется рассмотрение доказательств способом, приведшим к тому, что защита была поставлена в существенно более невыгодное положение по сравнению со стороной обвинения. По делу допущено нарушение требований статьи 6 Конвенции.

Матыцина против России
[Matytsina v. Russia] (№ 58428/10)
Постановление от 27 марта 2014 г. [вынесено I Секцией]

ОБСТОЯТЕЛЬСТВА ДЕЛА

Заявительница работала в некоммерческой организации, которая занималась организацией тренировок, лекций, личных консультаций и тому подобному. Согласно одной из брошюр организации участие в ее программах помогало участникам бороться с бессонницей и депрессией, укреплять сердечно-сосудистую систему, контролировать эмоции и стимулировать естественные защитные механизмы. Организация работала без лицензии, поскольку ее деятельность не считалась по своему характеру «медицинской». В 2003 году в отношении заявительницы было возбуждено уголовное дело по обвинению в незаконной медицинской практике после того, как у ее клиентки С.Д. были диагностированы серьезные психологические проблемы, которые, по ее утверждению, имели прямую связь с ее участием в тренингах, проводимых организацией. На досудебной стадии разбирательства был проведен ряд экспертиз, призванных установить, был ли причинен С.Д. какой-либо физический или психический вред в результате ее участия в программах организации, и носили ли эти программы «медицинский» характер. Однако она не давала показаний в суде первой инстанции в связи с ее нестабильным психическим состоянием. Заявительница была в конечном счете осуждена.

ВОПРОСЫ ПРАВА

По поводу соблюдения пункта 1 статьи 6 Конвенции. Заявительница жаловалась на то, что заключения экспертов стороны обвинения были приняты к рассмотрению, а заключения и мнения экспертов со стороны защиты были отклонены как недопустимые. Европейский Суд прежде всего отметил, что тот факт, что в начале судебного разбирательства суд располагал только экспертными заключениями, полученными стороной обвинения без участия стороны защиты, сам по себе не противоречит Конвенции при условии, что в судебном разбирательстве сторона защиты имеет достаточные процессуальные инструменты для рассмотрения этих доказательств и эффективного оспаривания их.

Что касается доказательств, касающихся состояния психики С.Д., сторона защиты не участвовала в подготовке экспертных заключений на этапе расследования. Основной эксперт обвинения (докладчик единственного заключения, основанного на личном обследовании С.Д., и единственное лицо, утверждавшее, что тренинги организации имели прямую причинную связь с ее последующим психическим расстройством) не участвовал в заседании суда, и сторона защиты не могла допросить его. Суд отказал в назначении другой экспертизы, хотя два других эксперта считали необходимым проведение дополнительной экспертизы. Кроме того, в соответствии с законодательством Российской Федерации сторона защиты не имеет прав стороны обвинения в части получения экспертных заключений: она имеет лишь право ходатайствовать о назначении экспертизы (и предлагать экспертов и вопросы для них) либо обратиться за помощью к «специалистам», чье мнение, однако, является куда менее веским, чем «экспертное». В результате сторона защиты по сути не имела возможности оспорить заключение, представленное обвинением, путем противопоставления им собственных доказательств. Европейский Суд заключает, что совокупность вышеуказанных ограничений, с которыми столкнулась сторона защиты в разбирательстве, поставила ее в неблагоприятное положение по отношению к стороне обвинения.

Что касается доказательств, касающихся характера деятельности организации, Европейский Суд отмечает, что экспертное заключение, благоприятное для стороны защиты, которое было получено властями на досудебной стадии, либо не было представлено суду, либо было проигнорировано им. В любом случае власти нарушили фундаментальный принцип справедливого разбирательства, поскольку согласно прецедентной практике Европейского Суда сторона обвинения должна раскрывать стороне защиты «все существенные доказательства, которые она имеет за или против обвиняемого», включая оправдывающие доказательства. Это правило не имеет смысла, если судам разрешено оставлять такие доказательства без рассмотрения и даже не упоминать их в своих приговорах.

В итоге Европейский Суд учитывает тот факт, что судья, рассматривавший дело, заслушал ряд свидетелей защиты, исследовал несколько экспертных заключений и изучил различные документы.

Однако вопрос о том, было ли обеспечено стороне защиты «равенство сторон» с обвинением и было ли разбирательство «состязательным», не может оцениваться только в количественном выражении. В деле заявительницы стороне защиты было крайне сложно эффективно оспорить экспертные доказательства, представленные суду стороной обвинения, на которых было построено дело против заявительницы. При таких обстоятельствах способ рассмотрения экспертных доказательств сделал судебное разбирательство по делу заявительницы несправедливым.

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

По делу допущено нарушение требований пункта 1 статьи 6 Конвенции (принято единогласно).

По поводу соблюдения подпункта «d» пункта 3 статьи 6 Конвенции. Заявительница также жаловалась на невозможность допроса ею С.Д. в суде. Вместо заслушивания С.Д. лично суд первой инстанции использовал ее показания, полученные в ходе милицейского расследования без участия защиты. Она не была вызвана для дачи показаний лично из-за ее нестабильного психического состояния и угрозы рецидива.

Европейский Суд готов признать, что интересы свидетельницы и, в частности, физической и психической неприкосновенности предполагаемой потерпевшей от преступления являются важными факторами, которые иногда могут требовать ограничения прав стороны защиты и что данное решение не было произвольным. Еще более важно то, что показания С.Д., по мнению Европейского Суда, не содержали решающих доказательств против заявительницы и не были «единственным и решающим» доказательством против нее. Ввиду небольшой значимости показаний С.Д. как свидетельницы ее неявка в суд не причиняла ущерба интересам стороны защиты сколько-нибудь значимым образом и перевешивалась реальной заботой о ее благополучии.

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

По делу требования подпункта «d» пункта 3 статьи 6 Конвенции нарушены не были (вынесено шестью голосами «за» и одним – «против»).

КОМПЕНСАЦИЯ

В порядке применения статьи 41 Конвенции. Европейский Суд присудил заявительнице 4 000 евро в качестве компенсации морального вреда.
__________________
Источник